"Мой край не обошла война..."

1.

2.

«На
рассвете 22 июня я был разбужен гулом моторов.
Выскочив в открытую дверь на балкон, увидел самолеты
со свастикой. Фашисты бомбили аэродром и вокзал.
Бросился к телефону, вызвал командира зенитного
дивизиона. Тот ответил, что сам не понимает, что
происходит, так как только что вскрыл присланный пакет,
в котором говорится: «На провокацию не поддаваться,
огонь по самолетам не открывать». Между тем над
аэродромом и вокзалом клубился густой дым. Горели
самолеты, бомбы продолжали рваться, а зенитки
молчали. Вызвав машину, мчусь на огневые позиции
дивизиона. На вокзале два разгромленных пассажирских
поезда, слышны стоны, крики о помощи. У
развороченных вагонов убитые и раненные. Сомнения и
колебания исчезли. Отдаю команду «Огонь!». Зенитчики
дружно ударили по фашистам. Загорелись 4 самолета. Три
летчика выбросились с парашютами. На допросе они
показали, что им было известно о приказе нашего
командования не поддаваться на провокацию. Поэтому
они спокойно бомбили с малых высот аэродромы и
поезда.»

3.

«Наш дивизион охранял с воздуха железнодорожный узел
и аэродром. Нас в дивизионе было, видимо, 300-400
человек. Это только кадровых, не считая местных
приписников, призванных на службу примерно за месяц до
начала войны. Мое орудие располагалось в конце ул.
Калинина, вблизи аэродрома. Дивизион ответил огнем
своих орудий на первый же налет фашистских
стервятников на рассвете 22 июня. И в течение пяти
первых дней войны красноармейцы и командиры
дивизиона вели организованную борьбу с превосходящими
силами врага.»

4.

«Батареи
дивизиона вели огонь по
самолетам фашистов с рассвета 22 июня,
одна из первых бомб разорвалась на
территории пивоваренного завода у штаба
229
ОЗАД...
Из
костела
диверсант
обстреливал проходящие части Красной
Армии. Один диверсант был захвачен с
поличным и расстрелян в песчаном карьере
на окраине Лиды.»

5.

«20 июня мы покинули Витебск и, погрузившись в
железнодорожные составы, направились к западной
границе... Воскресным утром 22 июня наш эшелон
остановился на станции Лида. И тут мы узнаем, что
началась война... По приказу командира мы в самое
короткое время приводим в боевую готовность танки,
броневики, мотоциклы... Но вскоре поступил приказ
покинуть станцию. Наш эшелон направился в
направлении Беняконей. Отъехав от Лиды километров
15, мы начали выгружать технику в зеленом бору. Когда
выгрузка подходила к концу, нас обнаружила вражеская
авиация. Фашистские самолеты кружили над нами и
поливали пулеметным огнем.»

6.

«В два часа ночи 22 июня завершили погрузку
своего эшелона бойцы и офицеры 245-го гаубичного
артиллерийского полка, в штабе которого я служил.
... Под вечер поезд прибыл на ст. Гавья. На
пристанционных путях ничего не было, кроме
одного паровоза, котел которого был пробит
малокалиберным снарядом. Никого не оказалось в
помещении вокзала. С наступлением вечера начали
разгрузку. Работу эту вели среди путей, потому что
погрузочно-разгрузочной рампы на станции не
имелось. Все, что выгружали из эшелона, выносили
на руках, выкатывали и прятали в ближайшем
лесу».

7.

«На рассвете, неожиданно для нас, налетела немецкая
авиация, на все аэродромы почти одновременно, и
начала бомбить всеми способами: и с горизонтального
полета, и с пикирования. Все было поднято по тревоге.
Мчались, кто на чем мог на аэродром, за город. А
аэродром
горел,
горели
боевые
машины,
бензозаправщики, склады. Прибывающий летный
состав бросался к уцелевшим самолетам, но
большинство из них было законсервировано экономили моторесурсы. Но и те, которые были готовы
к взлету, не могли подняться из-за глубоких воронок на
взлетной полосе. Все же нескольким машинам удалось
подняться, но на какие аэродромы они ушли, не знаю.
Много погибло людей. Погиб командир авиадивизии
(полковник
П.Н.Ганичев), его заместитель по
политической части и начальник штаба.»

8.

«22 июня
с утра я уехал на аэродром работать в
первую смену, в то время фашистские самолеты
сбросили несколько бомб на город, работа
приостановилась, шофера с более чем 200 автомашин
собрались около начальника транспорта, чтобы узнать
причину бомбежки. В метрах двухстах от нас стояли
два десятка истребителей, в которых видны были
летчики. В этот момент послышался шум в воздухе. Я
повернул голову в ту сторону и увидел около сотни
мессершмитов. Они начали обстреливать
наши
истребители. Шоферы все бросились в ближайший
лес, я схоронился под своим АМО 3. Наши ястребки
начали взлетать в воздух. Три из них загорелись.
Мессершмиты ушли.»

9.

«В
4 утра я проснулась от грохота взрывов, от зарева и криков. В
окно увидела: бегут военные, на ходу застегивают гимнастерки,
подтягивая ремни. В здании гостиницы (по ул. Чапаева) крики:
«Война. Война». Я выбежала из комнаты, даже пыталась успокоить
плачущих женщин, говоря им: «Это учения, маневры». Но кто-то
крикнул: «Какие маневры, вон фабрика «Ардаль» горит!». Я
схватила свой портфельчик и побежала в горком партии. Было
раннее утро, но все работники были уже на местах. Отдавались
распоряжения о патрулировании на улицах города, чтобы на улицах
было как можно меньше народа, чтобы все имели противогазы.
Решено было продолжить работу конференции, никто не думал, что
началась война, все думали, что это крупная провокация. И вот в 9
утра, как и намечалось, конференция продолжила свою работу.
Заседания проходили под грохот взрывов, несколько раз
прерывались. Бомбы падали совсем близко, содрогалась земля,
дрожало здание, мы выбегали, падали под кусты и в канавы, после
налета продолжали работу. И только в 12 часов, когда было
передано правительственное объявление о том, что началась война,
работа конференции приняла иной характер. Было привезено
оружие самых разных видов и калибров, его начали раздавать
делегатам конференции.»

10.

«В
первый день войны немцы
разбомбили поезд на переезде ул.
Свердлова, было убито около 200
человек. Под налетом фашистских
самолетов наша команда очистила и
похоронила убитых на территории
Лидской больницы.»

11.

«Второй
день
работы
районной
конференции
ЛКСМБ … проходил в
первый день войны. По указанию обкома
конференция продолжала работу, и были
избраны руководящие органы горкома и
райкома комсомола. Секретарем горкома
избрали меня, а секретарем райкома товарища Минина...»

12.

«22 июня меня и моих товарищей застала
при Лидском аэродроме внезапная война. С
утра и до позднего вечера я находился в
природных укрытиях от частых бреющих
налетов фашистских самолетов. Лида пылала
пожарищами и взрывами пороховых складов.
Поздно вечером с оставшейся группой
товарищей вышли на окраину города и вдоль
ж/д полотна направились к городу
Молодечно.»

13.

22 июня
небо покрылось немецкими
самолетами, которые бросали бомбы на мирный
город. Одновременно они разбрызгивали темную
жидкость с ужасным запахом. Первые удары
бомб, в основном, попали на транспорт,
двигающийся из Лиды в Вильно, а также на
железнодорожные пути, которые пересекались в
конце города на Сувальской улице. Было
уничтожено большое количество вагонов, а также
офицеров и солдат Красной Армии. Директора и
рабочие фабрик и больших заводов получили
повестки и должны были присоединиться к
воинским частям. Я тоже получил повестку.
Бухгалтер выплатил мне мою последнюю
зарплату. Пожары, которые возникли по
соседству, все еще не были потушены...»
«

14.

«В
воскресенье 22 июня утром мы на чердаке в
сарае
спали. Прилетели самолеты - много
самолетов. Сразу начали бомбить. Бомбили
только центр города зажигательными бомбами с
мазутом. Пожар в городе. Поезд из Гродно шел
на Москву. Футбольная команда какая-то ехала.
Поезд разбомбили около переезда. Все люди
выбежали на улицу. Потом уже побежали в
город. За две недели до начала войны в Докудово
высадили десант - 6-8 человек переодетых в
советскую одежду.»