Неформальное литературное объединение «Шклинда»
ИСТОКИ
У Чесноковых
Рождение «Шклинды»
Сергей Жариков
Василий Орочон
Василий Костромин
Вадим Коврыга
Ирина Гончарук
Юрий Соколов
Альберт Ильинский
Помост
Сергей Шаршов
Игорь Аброскин
Сергей Корбут
Татьяна Андрейко
Книги помостовцев
Серж Настников
Татьяна Безридная
Виталий Шурдуков
Галина Кравец
Елена Разумовская
Сильвестр Медведев (Вадим Тимофеев)
1994 год
Презентация Шклинды
Рисунки Сержа Настникова
Рисунки Е. Разумовской
Рисунки О. Коротких
Выступления в библиотеках, школах
Зеленая лампа
«Другая музыка»
Литературные клубы
Номер областного журнала целиком посвященный братской литературе
На фестивалях поэзии на Байкале
Серия «Скрепка»
Литературные чтения имени Василия Костромина «Встреча друзей» проводятся в городе Братске с 2015 года
«Карамбулька»
Братск творческий
45.85M
Категория: ЛитератураЛитература

Неформальное литературное объединение «Шклинда»

1. Неформальное литературное объединение «Шклинда»

2. ИСТОКИ

3. У Чесноковых

4.

5.

6. Рождение «Шклинды»

7. Сергей Жариков

* * *
Мы честно трудились и
честно умрем.
И нас похоронят живые
в кембрийские глины, в сухой
чернозем
и сложат костры огневые.
Ни тени сомнений, ни выслуги
лет огонь и земля как награды.
И этот ребенок - плюющий
воследне знал ничего, кроме правды.

8. Василий Орочон

Вешние ветра
Василий Орочон
Опять запели вешние ветра.
И сердцу снова перемены надо.
Дают «добро» диспетчера бортам,
идущим на Камчатку и в Анадырь.
Мне – хоть куда,
хоть к черту на рога,
наперекор советам и наветам:
по-прежнему близка и дорога
потребность уходить за вешним ветром.
Идут борта.
Движки поют о том,
что мелочь – расстояния и годы.
Я остаюсь.
Я снова за бортом,
и мой корабль от меня уходит,
и отпоет еще одна зима,
еще одна весна промчится мимо…
Поют ветра.
И я схожу с ума
по переменам, словно по любимой…

9. Василий Костромин

От глаз людских – окно со шторами...
Не зря хозяйка норовит
сжечь книги, ночью над которыми
свеча лепечуще горит.
Замрёт без имени, без отчества
тень великана на стене:
Земля, медвежье одиночество,
текут мурашки по спине...
Там будет снег ложиться на стены,
там ветер будет книги рвать
и глухо, как перед ненастьями,
в потёмках ставни закрывать.

10. Вадим Коврыга

Отвоевали с боем
Ослиную шкуру
Втроем примеряли
Было просторно
Хватали за ноги
Грустных кентавров
Да не спали
Никак без снотворных
На мышь серую
По-разному смотреть можно,
для кого-то это вредная животина,
Для меня природы удачная находка,
Вот к примеру моя луженая глотка
Может только петь фальшиво.
А мышка ничего зря не делает,
Нет на это лишнего времени.
У нее прочно закодировано в темени

Что созрело, а что недозрелое.

11. Ирина Гончарук

Этот сон о разрыв-синеве...
Клавиш белый над клавишем
синим,
где расторгнуты пальцы
актиний,
забывая о лицах в траве,
всхлипнет камень,
подброшенный в небо,
травяной надрывается невод:
это рыб золотое вино
цедит море оскаленным дном.

12. Юрий Соколов

Осень тихая покорно
Подчинена своим законам,
Сомнений и надежды зерна
Роняя в мире заоконном.
А я уйду в лиловом свете
От предназначенной судьбы,
Пока в кубическом рассвете
Лучей расходятся столбы.
Пока живое дышит время,
И полон черноты зрачок,
И продолжается творенье Жужжит и кружится волчок.

13. Альберт Ильинский

А по дороге к лесу, за обочиной,
В тени берез, сбегающих к воде,
Старик седой, косматый и
всклокоченный,
Играл смычком на длинной
бороде.
Под музыку космических видений
Рождалась жизнь и рушились
миры,
Цветы и травы, слушая, глядели
На виртуозность сказочной игры.

14.

Литературное объединение товарищество, основанное на
творческих началах.
Идейность, художественность и
оригинальность — три кита,
на которых держаться ему
надлежит.
Графомания, конъюнктура,
невежество —три силы, с
которыми вести надлежит
непримиримую борьбу без
скидок на возраст и
положение человека,
занимающегося
литературным трудом.

15.

16.

Как в рублевских иконах —
на три сантиметра грунтовки,
как у Пушкина
рукописей черновики,
как ружейное масло —
всего приложенье к винтовке —
эти дни,
эти годы
и эти стихи.
Эти черные
и никому неподвластные строки,
эти ночи —
в сомненьях,
в мученьях,
без сна с неба нас возвращали,
как парашютные стропы,
на привычную землю,
что нам, словно воздух, нужна.
И когда наши души
вернутся в высокое небо,
пусть тела остаются
последним подарком земле.
Разломите над нами
краюху бессмертного хлеба
и стихи прочитайте над нами,

17. Помост

18. Сергей Шаршов

У костра
под гитару
какую-то добрую песню
пели... просто... почти неумело... стесняясь порою
кто-то ветку сухую ломал забывая о чем-то
а слова этой песни искали бездомное что-то ...
эта песня похожа была на молчание вместе ...
на забытую ложку плывущую по течению
...и кому-то казалось, что завтра
все будет глупее
что их общая песня
потеря их общего завтра
что слова непонятно имели в том будущем место
и сейчас исчезают
в костре
проводящем по лицам
свои слабые пальцы
да... был благодарен...
и ветер
иногда помогал
обдавать поцелуями счастья
неумелого тоже...
поющих
так просто и честно...
Впрочем... это... конечно же... старая
старая

19. Игорь Аброскин

Что ж ты, душа моя,
паскудишься, панихидишься,
страхом гнойным исходишь,
слабая?
Ты же в ночь с головой не кинешься,
и ножом не нарежешь славы мне.
разгуляться бы по немеренному,
по просторам без закоулочков,
ну а ты по проспекту Левина,
как ты верила, моя дурочка!
Знаешь, а ведь я тебя выгоню,
как слезу самогона из браги,
назову своим древним именем
и навеки отдам бумаге.

20. Сергей Корбут

АРИТМИЯ
Вдох и выдох. Снова вдох и
выдох.
Четкий ритм.
Принято писать, где вход, где
выход,
чтоб направить «все дороги —
в Рим».
Мимо «Рима» все дороги — в
вечность:,
даже если выйти через вход,
жизнью ограничен только вдох,
выдох может длиться
бесконечно

21. Татьяна Андрейко

Мои друзья-брательнички, на душу рупь доход,
Уже плывет над ельничком за нами пароход,
По ледовито, по небу — шугою снег из-под...
Но, говорят, в Японию он сделает заход;
Надолго ли отсрочено — на годы ли, на час?

Успеть мне, братцы, хочется задуматься про
нас:
То ль мы всех объегорили, то ль шельму метит
бог
Попали мы в историю, как интервал меж строк,
А, может, прямо в яблочко: ни войн, ни заварух

Как смерзшиеся бабочки. Меж оттепелей
двух...
Тридцатилетние поэты
(послесловие к братскому «Помосту»)
Мы сидели за братским столом,
То касаясь душой, то плечами.
Кто — от Бога поэт, кто случайно
Принял птичье перо за стило.
Кто-то прутья легко раздвигал
Ребер, клеток, границ и Вселенной;
Кто-то брюки берег и коленом
Кружку с чаем от края сдвигал.
Проповедник, бунтарь, проводник.
Сторож. Дворник. Бродяжничий посох.
Просветитель, романтик, философ.
Грузчик. Служка. Алкаш. Истопник.
И поэт, и поэт, и поэт! —
Кто от Бога, кто просто случайно
Не нужны никому.
За плечами
Чернокрылый витал силуэт.

22.

Надвигаются пыльные бури.
Под ногами колышется мгла.
Не грешно – опьяневшим от дури –
сгинуть в солнечной топке котла...
Не на счастье прибита подкова.
Так хотелось хоть слово сберечь,
но от горечи лета такого
становилась тяжёлою речь.
Небесам нависать над лесами,
задевая вершины огнём...
И от близости неба мы сами
в этот каменный уголь уйдём.
*
Снова рассвет, и не нащупает дна
сквозь лихорадок ломкий хинин
ветра весло,
видно во сне душа умерла,
мимо прозрачных равнин
сердце прошло,
вывернув наземь потёртую кожу зимы
и воскресив над столбами
каменный ров,
холод отдайте, который вы взяли взаймы,
и посмотрите сквозь пальцы
выше домов.

23. Книги помостовцев

24. Серж Настников

* * *
Циркулем ног метишь циферблат
Двенадцати комнат.
Рок-н-ролл мертв, читай назад
И вечно помни.
Андеграунд, вылазь наверх,
Там солнце светит.
Один тайм-аут, играем в смех
И детский лепет.
Тучи прочь, месяц дотянем
Цепями в небо мы,
Будет ночь, сегодня станем
Теми, кем не были.

25. Татьяна Безридная

Первый страх отзывается
смехом:
разучилась душа трепетать.
Гулко мечется нервное эхо,
Порываясь за мной по пятам.
Только я от него убегаю,
Я над собственной болью
смеюсь:
Я другая, другая, другая!
Я уже ничего не боюсь!..
Ну и что ж, что я бездомна.
Ну и что ж, что это больно:
скоро попривыкну к роли
исполнительницы долга,
осквернительницы счастья
(дар – испортить всякий праздник).
Ну и что, что рвусь на части –
Свет от света. Грязь от грязи.

26. Виталий Шурдуков

* * *
И радость возвращения,
и горечь расставания —
Сияет путеводная звезда.
Прощайте, дни весенние
и дружная компания, —
сегодня уезжаю навсегда.
Открытки-поздравления
по свету растекаются:
«Вы живы? Получили мой привет?»
Найдется направление,
где все пути смыкаются,
по мне туда не выпадет билет.
А жизнь по кругу мчится;
и не оставят шанса, —
дороги все длинней, а годы — злей
Мечтая возвратиться.
мы будем возвращаться
в закрытые глаза своих друзей.

27. Галина Кравец

* * *
Желтым шлейфом шуршит
Плащ осенний из листьев
опавших.
Фея - осень спешит
Наши души объять холодком.
Не пишу, не звоню,
И не числю себя в пострадавших.
И предавши огню
Нашу память не плачу о том.
В бесконечности снов,
Утомивших как ночь ожиданья,
Вдруг услышится зов.
И почудится мне –
это ты.
И уставшее сердце
Рванется навстречу свиданью
Будто не было лет
Зачеркнувших былые мечты.
* * *
Красный зонт и красные сапожки –
Это я под серый дождь ныряю.
А дома в заплаканных окошках
Равнодушно на меня взирают.
Никогда, ничем я не нарушу
Равновесье созданного рая.
Сквозь тебя пройду неравнодушно,
От любви и страха замирая.

28. Елена Разумовская

* * *
Легкий наклон головы,
Полузакрыты глаза.
Есть ли любовь у травы?
Кто бы мне рассказал...
Вот я и стала рекой,
Хочешь напиться воды?
На теплом песке покой
Твои сохранит следы.
Белой звезды лучи
Ночью осветят их.
О чем же трава молчит
На берегах моих?

29. Сильвестр Медведев (Вадим Тимофеев)

Не езжу к любимой я на скакуне,
Дешевле в бордель на автобусе клятом.
Какая обида, что в этой войне
Я – прах неизвестного миру солдата.
Неправда, что я белоручка и хам,
Излюбленный ямб – это просто цветочки:
Я знаю как лучше, меж трупов и ям
Замаскировать пулеметные точки.
Не езжу к любимой я на скакуне,
Мне не по плечу ореол мушкетера,
Хоть помнится, в бедной и дальней стране
Я отдал приказ – расстрелять мародера.
Как воет кобель, обратясь к небесам, Я мыслю тоскливо, давно и сурово:
- Война продолжается. Выберу сам,
Когда оно будет, мое Ватерлоо.

30. 1994 год

31.

32.

В самом первом
номере
«Шклинды»,
который вышел
в 1995 году,
было 2 раздела:
стихи и нестихи.
Стихи стояли на
первом месте.

33.

Моя война – индейская война,
Но я сто раз не выстрелю на
шорох –
Я сотни слов воспламеню, как
порох,
Моя победа – не моя вина.
Я – воин,
Я кричу среди слепых,
Когда на ощупь свищут томагавки,
И страх наотмашь отворяет лавки,
И нет в крови ни грешных, ни
святых:
Моя война – индейская война!
А. Вовк

34.

35. Презентация Шклинды

36. Рисунки Сержа Настникова

37. Рисунки Е. Разумовской

38. Рисунки О. Коротких

39.

40.

Вика Бусыгина
Я окуну луну-фонарь –
Она судьбу мою смущает,
Она следов не освещает,
Гоня по венам киноварь.
Морское дно.
Окно в горах.
Глаза, глядящие беспечно...
Как эта пропасть бесконечна –
Так бесконечен этот страх:
Оружием в руках ребенка
В прическе матери - гребенка.
* * *
Я - строптивая иголка
в неуверенной руке.
Задувает ветер челку,
как свечу на сквозняке...
Ветерок ты мой колючий,
не упрямься, другом будь.
В уголке укромном ключик
пожалеет: добрый путь!
Анастасия Мелехина
И нисколько не любя,
не щадя обманов,
я сбежала от тебя
в край седых туманов.
В край высоких древних гор
и снегов по пояс...
Твое сердце - не костер,не сгорит, не бойся.
Не найдешь в мой край пути,не рыщи по свету.
Лучше сядь и прокрути
песенку про лето.
Твое сердце - самолет,
самолет бумажный.
А куда он попадет мне уже не важно.

41. Выступления в библиотеках, школах

42.

43. Зеленая лампа

44. «Другая музыка»

45. Литературные клубы

46. Номер областного журнала целиком посвященный братской литературе

47. На фестивалях поэзии на Байкале

48. Серия «Скрепка»

49. Литературные чтения имени Василия Костромина «Встреча друзей» проводятся в городе Братске с 2015 года

50. «Карамбулька»

51. Братск творческий

52.

Можно спорить и спорить, чья воля в итоге свершится,
Отражая в воде колокольни и фонари.
Будут четверостишья, как хлЕбцы на буквы крошиться,
Все равно не молчи, говори, говори, говори…
Можно жить не спеша. Просто жить, заполняя минуты
Чередой постоянных, ненужных и правильных дел.
Можно душу кромсать, избавляя от горечи смуты.
И посметь делать то, что обычно хотел и не смел…
Можно в жарком огне воспылавших эмоций купаться,
Можно воздух весной, словно пьяный напиток испить,
К ледяному стеклу лбом горячечно-жарким прижаться…
И стихами молчать. Или плакать стихами. И жить!
Пропитавшись, как губка, обрывками звуков случайных,
Излучать, словно фосфор, впитавший восторженный свет.
Повторять день за днем наливание в чашечки чая.
И молиться стихами, тебя охраняя от бед…
English     Русский Правила